Задержанная

Ребекка очнулась с острой болью в голове и холодом металлических наручников на запястьях. Воспоминания о прошлой ночи были размыты и прерывисты: шумный бар, последующий хаос, детали которого она не могла вспомнить. Теперь она находилась в угнетающей комнате для допросов, где каждый шорох эхом отдавался в её голове, усиливая чувство тревоги и безысходности. Напротив неё сидели детективы Эйвери и Мун с пронзительными взглядами и настойчивыми вопросами, которые звучали как острые иглы, проникающие сквозь туман забвения. Они обсуждали следы столкновения на её машине и человеческую кровь на кузове, намекая на её участие в смертельном ДТП. С каждым моментом допроса в памяти Ребекки всплывали новые образы: мужчина из бара, его настойчивый взгляд и смех. Чем больше продолжался допрос, тем сильнее она ощущала, что что-то здесь не так. Полицейский участок казался странным и сюрреалистичным, тени на стенах искажались, а голоса детективов звучали приглушённо. Вопросы вели её по лабиринту без выхода. Каждое новое воспоминание углубляло её в пучину подозрений, заставляя сомневаться в реальности происходящего и в своих воспоминаниях. Ребекка была пленницей не только наручников, но и своего разума, который отчаянно пытался собрать воедино кусочки ужасной ночи, прежде чем она окончательно потеряет контроль.